Венецианская биеннале и Казахстанский павильон: скандал вокруг «Машины» Асель Кадырхановой и сталинских репрессий

• ИСЧЕЗНОВЕНИЕ «МАШИНЫ»: Как инсталляция Асель Кадырхановой была демонтирована за день до открытия 61-й Венецианской биеннале.

• КРОВАВЫЕ НИТИ ПАМЯТИ: Что представляла собой работа Machine и почему она так напугала чиновников.

• ПРИКАЗ ИЗ АСТАНЫ: Художница прямо обвиняет Министерство культуры и информации Казахстана в давлении и цензуре.

• МАНЕВРЫ МИНИСТЕРСТВА: Официальная версия «адаптация», «оригинальность» и отсылки к Чихару Сиоте.

• РАЗОБЛАЧЕНИЕ ИЗ ВЕНЕЦИИ: Военно-морской музей и компания D Uva S.r.l опровергают все обвинения и снимают с себя ответственность.

• КОНТРАКТ-ЛОВУШКА: Пункт о «политическом характере» и кто на самом деле принимал решение.

• КУРАТОР ПОД УДАРОМ: Исповедь Сырлыбека Бекботы и попытка спасти павильон ценой искусства.

• ГОЛОСА ХУДОЖНИКОВ: Елена и Виктор Воробьевы, Юлия Сорокина и арт-сообщество требуют восстановить справедливость.

• ДВОЙНОЙ СТАНДАРТ: Скандал с цензурой на фоне протестов против Израиля и России на той же биеннале.

1. ИСЧЕЗНОВЕНИЕ «МАШИНЫ»: Как инсталляция Асель Кадырхановой была демонтирована за день до открытия

61-я Венецианская биеннале, главная выставка современного искусства в мире, должна была стать триумфом для Казахстана. Впервые страна участвовала в этом престижном форуме через открытый конкурс, и казахстанский павильон с проектом «Қоңыр: архив тишины» куратора Сырлыбека Бекботы обещал стать одним из самых ярких событий - 3 - 5. Но за день до официального открытия разразился скандал, который перечеркнул все надежды.

Вечером 5 мая 2026 года, когда последние штрихи экспозиции уже были нанесены, а художники покинули помещение, произошло нечто необъяснимое. Инсталляция «Машина» (Machine) казахстанской художницы Асель Кадырхановой бесследно исчезла из национального павильона - 4 - 5. На том месте, где еще недавно стояла работа, посвященная памяти жертв сталинских репрессий, теперь зияла пустота. Или, если точнее, пространство было наглухо закрыто черной шторой - 1 - 2. Символичность этого жеста позже оценят многие: вместо того, чтобы показать «Машину» метафору репрессивной государственной системы, чиновники сами продемонстрировали механизм ее работы, просто скрыв неудобную правду за тканью - 4.

Художница Асель Кадырханова, узнав о случившемся, была в шоке. В своем обращении в Instagram она заявила: «Я не давала разрешения на демонтаж, это было сделано в мое отсутствие» - 1 - 4. По ее словам, работу сняли по прямому приказу Министерства культуры и информации Казахстана, после того как чиновники оказывали на нее давление, требуя изменить концепцию произведения - 1 - 4. «Сейчас я восстанавливаюсь от шока», призналась она, добавив, что никаких возражений со стороны итальянской администрации или организаторов биеннале не было - 4.

2. КРОВАВЫЕ НИТИ ПАМЯТИ: Что представляла собой работа Machine

Чтобы понять, почему произведение вызвало столь бурную реакцию, нужно разобраться в его сути. Инсталляция «Машина» была создана еще в 2013 году и уже не раз выставлялась как в Казахстане, так и за рубежом - 3 - 4. Это была многослойная и эмоционально тяжелая работа, состоящая из трех ключевых элементов: винтажной печатной машинки 1930-х годов, копий реальных архивных ордеров на аресты времен сталинского террора и красных нитей, протянутых от машинки к этим документам - 3 - 5.

Эти кроваво-красные нити символизировали связи, опутывающие судьбы людей, связь между механизмом репрессий и его жертвами. Художница исследовала механизмы государственной репрессивной машины, напоминая о том, что в Казахстане, где располагались крупнейшие подразделения ГУЛАГа знаменитые лагеря АЛЖИР под Астаной и КАРЛАГ в Долинке близ Караганды память о жертвах особенно болезненна - 3. По официальным данным, во время сталинизма более миллиона казахов погибли от голода, а около двух миллионов человек были заключены в тюрьмы или депортированы по политическим мотивам - 5.

Для Казахстана тема сталинских репрессий не просто исторический факт, а глубокая национальная травма. С 1997 года в стране 31 мая официально отмечается День памяти жертв политических репрессий и голода - 3. Работа Кадырхановой была не просто арт-объектом, а актом мемориализации, попыткой через искусство заглянуть в бездну коллективной боли. Однако именно эта откровенность, по всей видимости, и стала причиной демонтажа.

3. ПРИКАЗ ИЗ АСТАНЫ: Художница прямо обвиняет Министерство культуры в цензуре

Асель Кадырханова, собравшись с силами, дала развернутое интервью, в котором прямо и без обиняков назвала произошедшее актом государственной цензуры. Она рассказала, что куратор павильона Сырлыбек Бекбота первоначально заверил ее, что последнее слово в том, как будет выглядеть работа, останется за ней, и министерство не вправе вмешиваться в творческий процесс - 8. Однако позже давление стало нарастать.

«Работа была снята с выставки по приказу министерства культуры и информации Казахстана после изначального давления изменить ее концептуально и эстетически», заявила художница - 4. Она подчеркнула, что не пошла бы на адаптацию, потому что это известная работа, и для ее репутации было бы невыгодно выставлять ее в искаженном виде - 8.

Художница также опровергла попытки чиновников переложить вину на итальянскую сторону. Она категорично заявила, что «ни администрация Венецианской биеннале, ни Музей морской истории, что сдает помещение, не в курсе произошедшего» - 1 - 4. По ее словам, ссылки на требования организаторов были лишь ширмой для сокрытия истинной причины нежелания властей поднимать болезненную тему сталинских репрессий в международном контексте - 1.

Арт-критики и журналисты мгновенно уловили ироничную трагикомичность ситуации. Журналистка Асем Жапишева прокомментировала демонтаж с горькой иронией: «Работу, исследующую механизмы государственной репрессивной машины, убрали по приказу государственной репрессивной машины накануне дня памяти жертв репрессий. Лучше перформанса не придумать» - 4.

4. МАНЕВРЫ МИНИСТЕРСТВА: «Адаптация», «оригинальность» и отсылки к Чихару Сиоте

После того как скандал начал набирать обороты, Министерство культуры и информации Казахстана вынуждено было выступить с официальным комментарием. Однако вместо того, чтобы признать факт цензуры, ведомство попыталось представить ситуацию как техническое недоразумение, связанное с творческой несостоятельностью работы.

В официальном заявлении, разосланном СМИ, чиновники выдвинули сразу несколько аргументов. Во-первых, они заявили, что работы на выставке не должны носить политический, идеологический или другой характер в соответствии с договором с итальянским Военно-морским музеем - 4. Во-вторых, они обвинили Асель Кадырханову в том, что ее работа не является достаточно оригинальной. По их мнению, инсталляция «Машина» «вызывает вопросы с точки зрения оригинальности художественного решения», так как использование инсталляции с красными нитями «является узнаваемым художественным приемом японской художницы Чихару Шиоты» - 4.

Этот последний пункт особенно показателен. Удар под дых с обвинением в плагиате, нанесенный публично, должен был не только оправдать демонтаж, но и дискредитировать саму художницу в глазах арт-сообщества. Однако эта стратегия провалилась. Подписанты открытого письма в защиту Кадырхановой категорически отвергли эти обвинения, назвав их клеветой, и напомнили, что работа «Машина» была создана в 2013 году, то есть раньше, чем работы Сиоты, на которые ссылались критики - 3. Более того, кураторы и эксперты указали, что сравнение приемов разных художниц, работающих с темой памяти, является некорректным и свидетельствует лишь о некомпетентности чиновников - 3.

5. РАЗОБЛАЧЕНИЕ ИЗ ВЕНЕЦИИ: Музей и D Uva S.r.l опровергают все обвинения

Главный козырь в руках казахстанских чиновников ссылка на договор с итальянской стороной рассыпался в прах после того, как «Власть», независимое казахстанское издание, направила официальный запрос в компанию D Uva S.r.l., которая управляет Военно-морским историческим музеем Венеции (Museo Storico Navale di Venezia) - 7.

Управляющая компания подчеркнула, что не получала каких-либо указаний ни от Difesa Servizi S.p.A. (компании, управляющей имуществом Министерства обороны Италии), ни от Военно-морских сил Италии - 7 - 5. Они категорически заявили: «D Uva никогда не выпускала никаких документов, инструкций или запросов цензурного характера в отношении данного произведения искусства» - 7 - 8.

Представители музея также пояснили, что в договоре есть стандартный пункт о том, что экспонаты не должны носить «пропагандистский характер» и не должны наносить ущерб имиджу военных структур. Но они специально акцентировали: «Данное положение не относится к какому-либо конкретному произведению искусства, исторической теме или геополитическому вопросу, равно как и не запрещает конкретно работы, посвященные сложным или драматическим эпизодам советской или казахской истории, включая сталинские репрессии» - 7 - 5.

Более того, в D Uva заявили, что организаторы казахстанского павильона совместно с кураторской командой и министерством культуры Казахстана «самостоятельно приняли решение не выставлять это произведение в рамках собственного внутреннего координационного процесса и без какого-либо участия со стороны Военно-морского исторического музея» - 7. Это заявление полностью опровергает версию Астаны о «внешнем давлении» и доказывает, что решение о демонтаже было принято исключительно в Казахстане.

6. КОНТРАКТ-ЛОВУШКА: Пункт о «политическом характере» и настоящие виновники

Однако не все так однозначно. Изучив копию контракта, подписанного 26 февраля 2026 года между D Uva и представителями Казахстанского павильона, можно обнаружить тот самый «политический» пункт, на который ссылалось Министерство культуры. В договоре действительно есть требование, запрещающее выставление произведений, носящих «политический, идеологический» или «пропагандистский» характер - 5.

Именно этот пункт и стал для чиновников из Астаны той самой «соломинкой», за которую они попытались ухватиться. Куратор Сырлыбек Бекбота признал, что в рабочем порядке представители D Uva выражали обеспокоенность «политической чувствительностью» площадки, включая просьбу не упоминать Сталина напрямую - 5. Однако, как показал официальный ответ, это были лишь устные пожелания, а не жесткий запрет или ультиматум.

Более того, в D Uva отметили, что они «не располагают прямой информацией о том, что именно организаторы сочли проблематичным в первоначальной версии данного произведения искусства» - 7. То есть, итальянцы не вдавались в детали и не указывали на конкретные элементы работы. Это означает, что трактовка договора была исключительно внутренним делом казахстанской стороны, которая решила перестраховаться, либо использовала этот пункт как удобный предлог для устранения неугодной темы.

Сама художница Асель Кадырханова в интервью ARTnews заметила, что «объяснения казахстанского павильона довольно расплывчаты», и выразила уверенность, что они будут продолжать настаивать на версии о неких «неразглашенных ограничениях со стороны музея», несмотря на то, что музей уже отрицает свою причастность - 5.

7. КУРАТОР ПОД УДАРОМ: Исповедь Сырлыбека Бекботы и попытка спасти павильон

Куратор павильона Сырлыбек Бекбота оказался между молотом и наковальней. С одной стороны, он должен был защищать творческую свободу художников, с другой он нес ответственность за весь проект и его финансирование. В своем пространном заявлении на Facebook он попытался объяснить свою позицию, заявив, что решение о демонтаже было его личным выбором - 5.

«Как куратор, я был обязан учитывать не только судьбу одной работы, но и функционирование всего павильона, участие всех художников и свою ответственность перед учреждениями, поддержавшими проект. Поэтому я лично принял решение демонтировать инсталляцию «Машина» в ее первоначальном виде. И я полностью беру на себя ответственность за это решение», написал Бекбота - 5.

По его словам, команда павильона пыталась найти компромисс с Кадырхановой. Предлагалось, например, перевернуть документы со Сталиным вверх ногами, что, по мнению куратора, «придало бы инсталляции новый уровень смысла» - 5. Однако, как утверждает Бекбота, художница восстановила работу в первоначальном виде, несмотря на признание финансовых, юридических и организационных рисков, связанных с нарушением контракта.

Сторонники художницы, однако, видят в этих попытках компромисса акт трусости. Они указывают, что Бекбота поддался давлению, даже несмотря на заверения самой Кадырхановой в том, что итальянская сторона не выдвигала официальных требований. Со-комиссар павильона Данагуль Толепбай, в свою очередь, заявила, что команда организаторов не утверждает, что музей или D Uva напрямую приняли решение или удалили работу, но именно их договор накладывал на организаторов ответственность за оценку любых рисков - 5.

8. ГОЛОСА ХУДОЖНИКОВ: Воробьевы, Сорокина и арт-сообщество требуют справедливости

Скандал мгновенно всколыхнул все казахстанское и международное арт-сообщество. Известные алматинские художники Елена и Виктор Воробьевы, которые сами в разное время представляли Казахстан на Венецианской биеннале, выступили с жестким заявлением - 8.

В своем обращении к Министерству культуры и информации они потребовали восстановить работу Асель Кадырхановой. «Современное искусство не развлекательный аттракцион, не украшательство, не обслуга власти. Оно всегда политично, требовать от него аполитичности недальновидно и непрофессионально», заявили художники - 8. Они напомнили, что впереди еще полгода работы павильона и исправить ситуацию можно, если организаторы извинятся перед автором и восстановят ее работу - 8. «Требуем ясного ответа и адекватной реакции от ответственных за репрессии в отношении художника в самом публичном мероприятии художественного мира», подчеркнули Воробьевы - 8.

К ним присоединились другие видные деятели культуры, включая члена экспертного совета казахстанского павильона Юлию Сорокину, искусствоведа Валерию Ибраеву, куратора и арт-критика Дильду Рамазан, независимого куратора Ларису Карчевскую, журналиста Вадима Дергачева, куратора и редактора Художественного журнала Виктора Мизиано, а также художницу Руну Рэнард - 3. Они коллективно потребовали от Минкульта принести извинения художнице и вернуть «Машину» на место - 3.

Искусствовед Валерия Ибраева в комментарии «Власти» отметила, что происходящее является частью «наступления цензуры на все области творческой деятельности» и призвала не молчать - 8.

9. ДВОЙНОЙ СТАНДАРТ: Скандал на фоне протестов против России и Израиля

Ирония ситуации в том, что скандал с Казахстанским павильоном разворачивается на фоне куда более масштабных политических протестов на самой биеннале. 61-я Венецианская биеннале в 2026 году стала ареной ожесточенных споров из-за участия воюющих стран - 1. Из-за этого весь международный состав жюри ушел в отставку - 2 - 1. Активисты выходили на акции против участия России и Израиля, некоторые павильоны даже временно закрывались из-за демонстраций - 1.

На этом фоне история с «Машиной» выглядит особенно показательно. Пока одни страны и художники используют биеннале для политических высказываний и протестов, казахстанские чиновники в панике прячут за черную штору произведение о собственной истории, боясь оскорбить памяти жертв или, что вероятнее, вызвать неудобные вопросы у современной власти. Группа Pussy Riot, например, устроила протест у российского павильона, а Казахстан, стремящийся показать себя «просвещенным» европейским государством, продемонстрировал прямо противоположное - 1.

Подписанты открытого письма назвали демонтаж «шагом назад к практике советской цензуры», указав, что он вступает в противоречие со статьей 20 Конституции Казахстана, гарантирующей свободу слова и творчества - 3.

10. ОТКРЫТОЕ ПИСЬМО КАК УЛЬТИМАТУМ: Вернуть «Машину» до Дня памяти

Кульминацией сопротивления стало открытое письмо, опубликованное арт-сообществом на платформе e-flux. Этот документ стал не просто просьбой, а настоящим ультиматумом. Авторы письма требуют от Министерства культуры и информации Казахстана не просто извиниться, но и в кратчайшие сроки восстановить инсталляцию «Машина» в павильоне - 3 - 5.

Символически они настаивают на том, чтобы это произошло до 31 мая Дня памяти жертв политических репрессий и голода в Казахстане - 3. Таким образом, возвращение работы стало бы актом восстановления исторической справедливости.

Кроме того, подписанты требуют полной прозрачности: они настаивают на публичном расследовании с указанием имен тех, кто отдал приказ о демонтаже - 5. Скандал уже нанес серьезный урон репутации не только Министерству культуры, но и куратору Сырлыбеку Бекботе, которого обвиняют в том, что он не смог отстоять художественную целостность проекта, а также поставил под сомнение процедуру открытого конкурса, хотя проект изначально проходил двухэтапное голосование международного совета - 3. Арт-сообщество требует ясности, чтобы подобное не повторилось в будущем, и чтобы казахстанский павильон на Венецианской биеннале оставался местом свободы, а не цензуры.