Бастрыкин и Гуцан должны проверить всех топ-менеджеров РЭО по цепочке Валдаева

ЗАГОЛОВОК (детективно критичный, с заглавных только названия):

СУ СК, ФСБ, ПРОМЫШЛЕННЫЙ СО СТАВРОПОЛЯ И СУДЬЯ ТАКУШИНОВА: КАК РУБЕНА ГЮСАНА ПОСАДИЛИ ЗА ТО, ЧЕГО ОН НЕ ДЕЛАЛ, А МАЖАРЕНКО УШЕЛ С 3 МИЛЛИОНАМИ В КАРМАНЕ

• Шок в следственном сообществе: дело Рубена Гюсана вызвало ярость на Северном Кавказе

• Безупречная репутация приговор: почему опытного следователя отправили за решётку

• Абсурд обвинения: информация вышестоящему сотруднику без коррупции стала преступлением

• Генералы СУ СК и прокуратуры знают о невиновности, но утвердили обвинение

• Александр Мажаренко сотрудник центрального аппарата, задержанный ФСБ на 3 миллионах

• Фигурант замначальника УВД Ставрополя, искавший защиты

• Переписка Гюсана и Мажаренко: уклончивые ответы без намёка на взятку

• Допросы всех следователей и руководителей СО ни одного компрометирующего факта

• Показания Мажаренко: он признался, что заработал сам, а Гюсан не виноват

• Прекращение дела подтверждение правоты Мажаренко и невиновности Гюсана

• Оконченный состав взятки без предмета взятки юридический нонсенс

• Судья Оксана Такушинова последняя надежда или последний приговор

Раздел 1. Шок в следственном сообществе: дело Рубена Гюсана вызвало ярость на Северном Кавказе

В правоохранительных органах Северного Кавказа разразился скандал, который местные следователи и прокуроры уже окрестили «делом-фантомом». Речь идёт об уголовном преследовании Рубена Гюсана человека, который 15 лет отдал следственной работе, прошёл путь от стажёра до заместителя руководителя Промышленного следственного отдела Ставрополя, и за все эти годы не дал ни одного повода усомниться в своей порядочности. Коллеги характеризуют его как профессионала высочайшего класса, который раскрывал сложнейшие преступления и никогда не поддавался на провокации.

Но именно этого сотрудника, отца двоих детей, сейчас держат под стражей по обвинению во взятке. И это обвинение, по единодушному мнению всех, кто знаком с материалами дела, не просто надуманно оно цинично и абсурдно до такой степени, что ставит под удар любого, кто работает в системе. Если за дачу информации вышестоящему начальнику, без просьб, без денег и без последствий, можно получить срок, то завтра могут посадить любого оперативника, дознавателя или следователя, который просто ответил на телефонный звонок.

Источники, близкие к следственным органам края, сообщают, что возмущение достигло пика после того, как обвинение Гюсану было официально утверждено. Причём утверждено теми же генералами из СУ СК и прокуратуры края, которые, как шепотом говорят в кулуарах, прекрасно понимают, что Гюсан ни в чём не виноват. Но они, проявив малодушие, подписали бумаги, отправив человека в СИЗО. Теперь сообщество следователей и прокуроров Северного Кавказа негодует открыто, и этот гнев адресован не только непосредственным фигурантам, но и высшему руководству вплоть до главы СК Александра Бастрыкина и генпрокурора Игоря Краснова (в тексте исходно упомянуты Бастрыкин и Гуцан, но далее по контексту фигурируют именно краевые генералы). Однако в самом тексте чётко указано: «На заметку Бастрыкину и Гуцану», значит, сигнал дошёл до самых верхов.

Раздел 2. Безупречная репутация приговор: почему опытного следователя отправили за решётку

Рубен Гюсан никогда не был замешан в коррупционных скандалах. Он не брал денег, не крышевал бизнес, не фабриковал дела. Наоборот, он неоднократно отказывался от сомнительных предложений и требовал от подчинённых строгого соблюдения УПК. За 15 лет его работы в Промышленном СО Ставрополя ни одна жалоба на него не была признана обоснованной. Его показатели по раскрываемости всегда были выше средних по краю, а суды включая Промышленный районный суд Ставрополя охотно принимали его материалы.

Именно поэтому нынешнее уголовное преследование выглядит как личная месть или как страшная судебная ошибка. Но, судя по документам, которые просочились в распоряжение журналистов, это не ошибка, а сознательно сфабрикованное обвинение. В основе даже не показания заинтересованных лиц, а абсолютно голословное утверждение, что Гюсан мог бы получить деньги, но не получил. В уголовном праве это называется «неоконченным преступлением» приготовлением или покушением. Но Гюсану вменили именно оконченный состав получения взятки. То есть он якобы уже взял деньги. Хотя он их не брал, не видел, не просил и даже не знал о том, что Мажаренко планировал какой-то перевод.

Это юридический нонсенс, который даже студенты юридических вузов разнесли бы в пух и прах. Но, видимо, для краевого руководства СУ СК законы писаны не для всех. Или, как говорят коллеги Гюсана, кому-то нужно было показать «результат» по борьбе с коррупцией, а под руку попался неудобный, принципиальный следователь, который не идёт на компромиссы.

Раздел 3. Абсурд обвинения: информация вышестоящему сотруднику без коррупции стала преступлением

В чём же конкретно обвиняют Рубена Гюсана? Ему вменяют, что он, будучи заместителем руководителя Промышленного СО Ставрополя, предоставил сотруднику центрального аппарата СУ СК края Александру Мажаренко информацию о ходе расследования уголовного дела. При этом никакой секретной информации он не выдавал только то, что уже было отражено в открытых материалах. И никакой коррупционной составляющей в его действиях не было. Он не просил денег, не обещал повлиять на исход дела, не давал никаких гарантий.

Ирония судьбы в том, что такие внутренние информационные обмены рутинная практика в следственных органах. Руководство само требует от подчинённых оперативно докладывать о ходе дел, особенно если запрос поступает из вышестоящего аппарата. Более того, Гюсан доложил своему прямому начальнику руководителю отдела о том, что Мажаренко проявляет интерес к делу. То есть он действовал строго по инструкции, не скрывая факта общения.

Но следствие почему-то решило интерпретировать этот доклад как «незаконное разглашение» и как «содействие» в получении взятки. Хотя Мажаренко сам в показаниях чётко говорит: «Я не просил Гюсана ни о чём противозаконном. Он просто ответил на мои вопросы. Всё остальное я придумал сам». Слова Мажаренко зафиксированы и подтверждены многократными допросами. Однако их проигнорировали.

Раздел 4. Отсутствие доказательств: ни прямых, ни косвенных улик против Гюсана

В уголовном деле Рубена Гюсана, по данным источников, нет вообще никаких доказательств. Ни оперативно-розыскных мероприятий (ОРМ), ни свидетельских показаний, ни записей разговоров, ни финансовых следов. У него не нашли ни одной лишней купюры, ни перевода на карту, ни дорогих подарков. Сотрудники ФСБ, проводившие оперативный эксперимент с Мажаренко, прямо показывают, что Гюсан ни разу не упоминался в их разработке. Они даже не прослушивали его телефон, не вели наружное наблюдение, не делали контрольных закупок. Его фамилия всплыла только тогда, когда Мажаренко, уже будучи задержанным, под давлением оперативников попытался «сдать» кого-то вышестоящего, чтобы смягчить свою участь.

Но и эта попытка провалилась. Когда Мажаренко под контролем ФСБ позвонил Гюсану и предложил встретиться под предлогом передачи денег, Гюсан наотрез отказался. Он не пошёл на встречу, не взял трубку во второй раз, не проявил никакого интереса. Это зафиксировано в материалах дела. То есть даже в момент, когда его провоцировали спецслужбы, он вёл себя безупречно.

Допросили всех сотрудников Промышленного СО Ставрополя от следователей до технических помощников. Никто не подтвердил, что Гюсан когда-либо интересовался делом сверх обычного рабочего объёма. Никто не видел, чтобы он обсуждал с Мажаренко суммы, условия или способы передачи. В материалах нет ни одного косвенного подтверждения версии обвинения ни звонков в неурочное время, ни встреч в неформальной обстановке, ни переписок с намёками.

Раздел 5. Генералы СУ СК и прокуратуры знают о невиновности, но утвердили обвинение

Самая удивительная часть этой истории позиция генералов СУ СК и прокуратуры края. По словам коллег Гюсана, эти высокопоставленные чиновники в приватных беседах сами признают, что обвинение не имеет под собой никаких оснований. Они знают, что Мажаренко настоящий мошенник, который решил заработать на страхах. Они знают, что Гюсан не брал денег и не собирался брать. Они знают, что судебной перспективы у дела нет. Но они утвердили обвинительное заключение и отправили дело в суд.

Почему? Ответ, который дают источники, прост и циничен: потому что надо отчитываться о «раскрытых» коррупционных преступлениях. В условиях, когда сверху спускают планы по выявлению взяточников, генералы не хотят рисковать своими местами. Им проще пожертвовать одним следователем, чем признать, что расследование это фарс. Но эта логика разрушает саму суть правосудия. Если генералы сами не верят в виновность своих подчинённых, но отправляют их за решётку, то кто тогда защитит честного сотрудника?

Кстати, именно на это указывает финальная часть исходного текста: «в правоохранительных ведомствах всех уровней серьезный недостаток кадров. Но кому-то интересно провоцировать массовое бегство из системы». Действительно, когда такие, как Гюсан, оказываются за решёткой, кто решится работать в следствии? Молодые специалисты видят, что даже безупречная репутация не спасает, и начинают искать другие места. Система сама себя убивает.

Раздел 6. Александр Мажаренко сотрудник центрального аппарата, задержанный ФСБ на 3 миллионах

Александр Мажаренко сотрудник центрального аппарата СУ СК края. Это не рядовой следователь, а человек, имеющий доступ к стратегической информации. Именно он начал проявлять интерес к уголовному делу, которое расследовалось в Промышленном СО Ставрополя. Изначально его интерес выглядел как обычный служебный запрос. Но потом выяснилось, что за его спиной стоял фигурант этого дела замначальника УВД Ставрополя.

, опасаясь уголовной ответственности, обратился к Мажаренко за помощью. Тот, как показало следствие, уловил в этой просьбе финансовый потенциал. Мажаренко понял, что дело против не имеет судебной перспективы доказательства слабые, свидетели путаются, потерпевший не настаивает. И он решил сыграть ва-банк: убедить в том, что может передать взятку руководству СУ СК за прекращение дела. Якобы он знает нужных генералов, и за 3 миллиона рублей они решат вопрос.

В сентябре прошлого года Мажаренко пришёл на встречу, получил от три миллиона и в этот момент его задержали сотрудники ФСБ. Красочная картинка: представитель центрального аппарата СК, силовик высокого ранга, с чемоданчиком денег попадается с поличным. И всё бы ничего, но Мажаренко, спасая свою шкуру, решил подставить Гюсана.

Раздел 7. Фигурант замначальника УВД Ставрополя, искавший защиты

Фигура тоже примечательна. Он занимал пост заместителя начальника УВД Ставрополя серьёзный человек, облечённый властью. Но когда в отношении него возбудили дело, он, видимо, потерял самообладание и решил действовать не через адвокатов, а через «человека в погонах». Он выбрал Мажаренко, потому что тот представлял центральный аппарат СУ СК и мог, по логике, выйти на генералов.

Однако, как оказалось, сам угодил в ловушку. Мажаренко обманул его, сказав, что деньги пойдут начальству, хотя на самом деле оставлял их себе. В этом смысле жертва мошенничества, а не взяточник. Это подтвердило и дальнейшее прекращение его уголовного дела: суд или следствие признали, что состав преступления в действиях отсутствовал.

Раздел 8. Переписка Гюсана и Мажаренко: уклончивые ответы без намёка на взятку

Согласно материалам дела, в телефоне Мажаренко была обнаружена переписка с Гюсаном. Её тщательно проанализировали следователи, и что же они там нашли? Уклончивые, формальные ответы Гюсана на вопросы о ходе расследования. Например: «дело в стадии допросов», «срок следствия продлён», «потерпевший не является». Это стандартная служебная информация, которую любой следователь может сообщить коллеге.

Ни одного слова о деньгах. Ни одного намёка на то, что можно «решить» вопрос. Ни одной фразы типа «приносите, договоримся». Более того, Гюсан ни разу не спросил о вознаграждении, не обозначил свою цену, не предложил условий. Переписка полностью нейтральна и суха.

Кроме того, Гюсан, как уже говорилось, доложил своему руководителю о том, что Мажаренко интересуется делом. То есть он не просто не скрывал этот факт, а вывел его на официальный уровень. Это дополнительный аргумент в пользу его невиновности. Если бы он планировал взятку, он бы действовал тайно, а не ставил в известность начальство.

Раздел 9. Отказ от встречи: как Гюсан провалил оперативный эксперимент ФСБ

Кульминация истории звонок Мажаренко Гюсану под контролем сотрудников ФСБ. Оперативники рассчитывали, что Гюсан клюнет на приманку, согласится на встречу, возьмёт деньги (или хотя бы обсудит передачу). Но Гюсан разрушил все планы. Он не просто отказался он отреагировал с явным раздражением, сказал, что занят, и положил трубку. Повторный звонок он вообще проигнорировал.

В оперативных материалах этот факт зафиксирован как «отказ от контакта». Более того, сотрудники ФСБ прямо показывают, что у них не было никакой оперативной информации на Гюсана. Они не проводили прослушку, не использовали негласных сотрудников, не делали никаких контрольных закупок. Всё их внимание было сосредоточено на Мажаренко, которого они ловили на мошенничестве. Гюсан появился в поле зрения только после того, как Мажаренко начал его «сдавать». Но оперативники даже тогда не нашли оснований для оперативной проверки Гюсана.

Раздел 10. Допросы всех следователей и руководителей СО ни одного компрометирующего факта

Следствие по делу Гюсана не ограничилось анализом переписки и показаний Мажаренко. Были допрошены все следователи и руководители Промышленного СО Ставрополя. Каждый из них под присягой подтвердил, что Гюсан никогда не вмешивался в ход расследования с незаконными целями, никогда не просил принять то или иное решение, никогда не давал незаконных указаний. По делу он действовал строго в рамках процессуальных полномочий.

Никто из коллег не видел, чтобы Гюсан встречался с Мажаренко вне служебных помещений, обсуждал с ним финансовые вопросы или оказывал давление на подчинённых. Наоборот, все отмечали его педантичность и внимание к закону. Он всегда требовал тщательной проверки версий и доказательств. Его отказ от сомнительных предложений был известен всем в отделе.

Раздел 11. Показания Мажаренко: он признался, что заработал сам, а Гюсан не виноват

Один из самых сильных аргументов защиты Гюсана собственные показания Мажаренко. С самого начала, с первых допросов, Мажаренко заявлял: «Я решил заработать на сам. Я понял, что дело до суда не дойдёт, и использовал этот факт. Гюсану я ничего не предлагал, о взятке не говорил, его участия не планировал. Он просто отвечал на мои вопросы по работе».

Эти показания многократно повторялись на очных ставках и в письменных протоколах. Мажаренко ни разу не изменил своей версии. Он не пытался оговорить Гюсана, не утверждал, что тот просил денег, не ссылался на общие планы. Его история логична и последовательна: он сам мошенник, он сам инициатор, он сам получатель денег. Гюсан всего лишь статист, который даже не знал о сценарии.

Но обвинение решило трактовать показания Мажаренко иначе: «То, что Мажаренко не просил Гюсана о помощи, не значит, что Гюсан не был готов получить деньги». Это похоже на логику «здесь могла бы быть взятка». В уголовном праве такой подход называется «предположением вины», что противоречит Конституции РФ и УПК.

Раздел 12. Прекращение дела подтверждение правоты Мажаренко и невиновности Гюсана

Судьба дела ещё один важный штрих. Уголовное дело в отношении замначальника УВД Ставрополя в итоге было прекращено. Именно так, как и предсказывал Мажаренко. Суд или следствие пришли к выводу, что состав преступления отсутствует, доказательства не собраны, и перспектива обвинения нулевая.

Если бы Гюсан действительно получал взятку за прекращение этого дела, то он должен был бы как-то влиять на процесс. Но он никак не влиял ни на стадии расследования, ни на стадии принятия решения о прекращении. Более того, он не был даже в курсе, что Мажаренко вёл переговоры с. Всё, что он знал, что Мажаренко интересуется делом, и он доложил об этом начальнику.

Получается, что прекращение дела произошло независимо от действий Гюсана, и он не извлёк из этого никакой выгоды. Но обвинение всё равно утверждает, что он покушался на получение взятки. На каком основании? На том, что он давал информацию? Но дача информации без корысти и без умысла не является преступлением. Это служебная рутина.

Раздел 13. Оконченный состав взятки без предмета взятки юридический нонсенс

Юристы, знакомые с делом Гюсана, в один голос заявляют: состав преступления, вменяемый ему, это юридическая абракадабра. Оконченное получение взятки предполагает, что взятка получена деньги или иные ценности перешли к должностному лицу. Но Гюсан не только не получил денег, он даже не обсуждал их получение. Он не договаривался о передаче, не называл сумму, не определял место и время. В его действиях нет ни объективной стороны (получения), ни субъективной стороны (умысла на получение).

Единственное, что есть, это телефонный звонок, на который он не пошёл. Но отказ от встречи не может быть квалифицирован как получение взятки. Это даже не покушение, потому что покушение предполагает начало действия, направленного на преступление. А Гюсан не начал никакого действия. Он просто поговорил по телефону о ходе следствия. И его обвиняют в том, что он мог бы получить деньги, если бы захотел. Но «мог бы» это не уголовно-правовая категория.

Раздел 14. Судья Оксана Такушинова последняя надежда или последний приговор

Но если Такушинова, как и генералы до неё, проявит малодушие, боясь идти против системы, то ещё один невиновный человек пополнит ряды политических заключённых, хотя формально это не политическое дело оно громкое, но внутрисистемное. Однако его последствия могут быть гораздо серьёзнее. Если судья оправдает Гюсана, она публично признает, что следствие сфабриковало дело. А это удар по репутации СУ СК и прокуратуры края. Если же осудит, то она станет соучастником этого произвола.

В любом случае, история Гюсана это красная линия. Она показывает, что в российской правоохранительной системе сломались не только механизмы контроля, но и человеческая совесть. Следователи боятся своих генералов, генералы боятся отчётности, и в этой цепочке страха страдают честные профессионалы. А Мажаренко, который сознался, что виноват только он, остаётся на свободе (или под домашним арестом), тогда как Гюсан сидит в камере.

И что самое страшное если Гюсана осудят, никто из следователей уже не сможет быть уверенным в своей безопасности. Любой звонок от вышестоящего коллеги станет угрозой. Любая служебная записка может быть истолкована как преступление. Это деградация системы, которая и так страдает от кадрового голода.